Богородица

Актуальные статьи

К 75-летию Святейшего Патриарха Кирилла.
Диакон Андрей Кураев о выборах патриарха на Поместном Соборе 2009 года

19.11.2021

Патриарху надлежит быть... молитвенником?

Каким Церковь желает видеть своего патриарха? На этот вопрос нет интересного ответа, то есть такого, который предполагал бы содержательное продолжение разговора. Ибо сразу появляется вопрос: а чье мнение есть мнение Церкви?

Церковь это миллионы людей. Они разные. У них есть точка консенсуса. Она хороша известна. Она называется «Символ веры». Но про качества патриарха там ничего не говорится.

Все опять же согласятся, что патриарх должны быть «хорошим христианином» и «добрым пастырем». Но расшифровка этого почетного звания у каждого будет немного своя.

В православном интернете развернулись широкие дискуссии на эту тему. Наиболее интересной, мне представляет та позиция, которая желает видеть в Патриархе тихого молитвенника. Я бы сказал, что это народное чаяние. Но поскольку формула «Глас народа – глас Божий» никогда не входила ни в круг верований христиан, ни в число научных аксиом, я все же рискну с ней поспорить.

Понятно, что христианин считает милость Божию главным условием и наполнением церковной жизни. Понятно, что – с христианской же точки зрения – милость Божию привлекает молитва искреннего, чистого и горячего сердца. Отсюда вполне логичным кажется,  что Патриарх, стоящий на вершине земной Церкви и, значит, уже на самой границе небесной иерархии, должен стать идеальным Посредником. В своих о нас молитвах он должен выступать транслятором нужд земной Церкви наверх и, в ответ на свои молитвы, обратно, реципиентом благ Неба для нас, землян…

И все же это народное богословие  неверно.

1) У христиан один Посредник между Небом и землей – Христос. И молитва матери над колыбелью дочки никак не менее «доходчива» до Христа, чем молитва Патриарха в Храме Христа Спасителя.

2) В Церкви нет рейтинга молитвенников. Нет протоколирования результатов их молитв. Соответственно, нет и критериев, по которым можно сравнивать, кто из священнослужителей «более», а кто «менее» молитвенен. Даже длительность и частота молитв отнюдь не равны их действенности.

3) Все епископы публичные богослужения совершают одинаково – и по частоте, и по длительности, и по истовости, и по красоте. А об их частной и внутренней молитве могут судить разве что их келейники. Так может, тогда и поместный Собор подменить опросом келейников архипастырей?

4) В истории Церкви хорошо известен тип аскета-людоеда. Вроде бы и молитвенный батюшка, и жизнь ведет строгую. Но вот дара понимания людей и милостивого к ним снисхождения – нет. Это фарисей  в изначальном смысле этого слова (когда еще к этому слову не приклеился синоним «лицемер»). Фарисей в Евангелии – это просто строгий ревнитель, жесткий и к себе и к другим. Кстати, слово фарисей стало негативным после того, как они для разрешения внутри-еврейских споров стали зазывать римских оккупантов…

5) Зачем молитвеннику мешать молиться? Зачем из кельи тащить его на патриарший трон?  Если служение Патриарха сводится к молитве – тогда зачем прерывать молитву  и идти в Патриархи? Богу равно приятна молитва любого человека независимо от его сана. Молитвенник умеет молиться, и зачем же мешать человеку делать именно то, что у него получается?

6) Патриарха избирают не для молитвы. Даже в настоятели монастыря избирают не самого молитвенного. А уж Патриарха тем более избирают не для того, чтобы поминальные записочки ему подавать.

7) Разве мы выбираем того, кто будет ВМЕСТО НАС молиться? Кстати, в истории Церкви было немало молитвенников, которые оказывались совершенно никчемными патриархами.

8) Умудрение патриарх получает не потому, что молится больше остальных, а потому что остальные молятся. И вот а) по молитвам Церкви и б) для нужд Церкви Господь вразумляет пастыря гораздо более, чем по его личным заслугам. Положение священнослужителя не тождественно мирянскому. За священника-епископа-патриарха молится община (приход, епархия, Поместная Церковь). И из этого мощного источника он может восполнять личную немощь. Церковь должна молиться за Патриарха, а не Патриарх за Церковь (точнее – в большей мере первое  чем второе).

Молиться за патриарха может вся многомиллионная Церковь. А вот думать и принимать решения должен он сам. Так что пусть лучше живой ум он принесет в себе и с собою при восхождении на патриаршую кафедру.

9) У патриарха есть совсем иные задачи, кроме молитвы. Чтобы понять своеобразие патриаршего служения, надо вынести за скобки все то, что патриарх должен был бы делать и не будучи патриархом. То есть те его долженствования и добродетели, которые должны быть ему присущи как а) христианину; б) монаху; в) священнослужителю; г) епископу. При этом стоит помнить, что пункту б) и г) могут находиться в определенном противоречии между собой: монах  прежде всего послушника епископ прежде всего владыка. Константинопольский собор при патриархе Антонии (1388–1397), заметив это противоречие, постановил – «Если кто, будучи облачен в  малую схиму,  будет призван к архиерейскому сану, таковой освобождается от принятых им на себя обетов».

Так в чем же долг именно патриарха? Это должен быть прежде всего политик и администратор. Он – тот, кому Церковь поручила представлять ее диалоге со светской властью. Он – епископ столичного города. И только  в этом его отличие от других епископов. Ему легче выходить на высшие государственные власти для отстаивания общецерковных интересов и для помощи региональным епископам в решении их локальных проблем. Провинциальный епископ переводится на столичную кафедру не для того, чтобы он стал больше молиться, а для того, чтобы загрузить его общецерковными делами.

Никакого особого таинства патриаршества нет. Обычный епископ в не совсем обычном городе – в столице. Что, от Москвы до Неба ближе, чем от Владивостока? Нет, конечно. Но от кабинета московского епископа ближе до кабинета все-российского царя или президента. И вот в силу этой близости вся Церковью все другие епископы обращаются к своему столичному коллеге с тем, чтобы он не «вымолил» их,  а помог отстоять интересы Церкви (в том числе провинциальных епархий) в коридорах дворцовой власти.

В общем, патриарх не должен быть МОЛИТВЕННЕЕ, чем обычный епископ. Это не означает, что он не должен любить молитву и Богослужение. Просто это значит, что не надо искать ВЫДАЮЩЕГОСЯ молитвенника для патриаршего служения. Он не обязан быть более молитвенным, чем любой другой епископ или батюшка. Но патриарх обязан быть более мудрым, информированным, сдержанным, убедительным.

Сегодня же лозунг «нам нужен патриарх-молитвенник» стал не духовным, а партийным. Это боевой клич анти-кирилловцев.

И даже вне контекста предвыборной полемики у этой вроде бы неотмирной позиции есть вполне ясное политическое последствие. «Молитвенное затворничество» – это давний способ приспособления Церкви к любым извращениям светской жизни. Мы сидим за церковным забором и оттуда не выходим. Жизнь идет мимо нас, а мы молимся (только вот молитвы наши не очень исполняются и наши сыновья из комсомола не возвращаются). Так было в советские годы. Да и в дореволюционные столетия тоже. Солженицын в своем «Красном колесе» пишет, что когда он готовился к написанию этого романа, то пролистывал тома подшивок дореволюционных газет. Так вот, его поразила церковная реакция на главные события народной жизни государства в то время. Таковых реакций было только две: это заупокойная панихида и благодарственный молебен. Скажем, не удалось покушение на императора – служится благодарственный молебен, удалось – панихида.

И не-церковный мир именно такой расклад очень устраивает! В день похорон Патриарха одна (нецерковная) женщина сказала мне: «Церковь не должна нас учить! Церковь должна за нас молиться и все нам прощать!». Гениальная формулировка быдлового отношения к Церкви!

Но ведь и сами православные недалеко от этого ушли. Очень точно это резюмировал Константин Крылов:  «Кирилл многих православных смущает именно тем, что он, не дай Бог, будет что-то делать, а не “молитвенно хворать”, как подобает такому почтенному человеку. “Пимена, Пимена хотим, чтоб снова Пимен, который всё болел и за всех там где-то молился”». http://krylov.livejournal.com/1775896.html?thread=62074904

Сама же Церковь в пастыре все же выше молитвенного затворничества ценит помощь людям.

Вот слова св. Иоанна Златоуста монаху-отшельнику:

«Покинь свои горы и оставь там свою бесплодную склонность, которая не может послужить ни людям, ни Богу. Возьми посох и отправься на низвержение идолов в Финикии» (Цит. по: Тьерри А. Святитель Иоанн Златоуст и императрица Евдоксия. Христианское общество Востока. М., 1884. С. 183).

Для Златоуста это принципиально: быть с людьми для него важнее, чем пребывать в уединенной чистоте:

«Велик подвиг и велик труд монахов. Но если кто сравнит труды их с священством, хорошо исправляемым, тот найдет между ними такое различие, какое между простолюдином и царем» (Слова о священстве. 6,5).

«Если бы кто предложил мне на выбор: где я желал бы заслужить доброе о себе имя, в предстоятельстве ли церковном, или в жизни монашеской, я тысячекратно избрал бы первое» (Слова о священстве. 6,7).

«И не говори мне таких бессердечных слов: “Что мне заботиться? У меня нет с ним ничего общего”. У нас нет ничего общего только с дьяволом, со всеми людьми мы имеем очень много общего. Не будем говорить, что у нас нет с ними ничего общего, потому что это дьявольское бесчеловечие» (Беседы о статуях, 1).

«Нет ничего холоднее христианина, который не заботится о спасении других… Никто не был осужден за собственные грехи, но за то, что не был полезен другому» (Беседы на Деяния 20,4).

«Как Павел приводил в замешательство иудеев, живущих в Дамаске, когда он еще и не начинал совершать знамений? Тогда он еще не начинал творить чудес; и никто не может сказать, что народ удивлялся ему по молве о его чудотворениях; доселе он побеждал только словом своим» (О священстве. 4,7).

«Если бы мы имели силу знамений, то не стали бы так много заботиться о слове; но если не осталось и следа той силы, а между тем со всех сторон и непрестанно наступают неприятели, то уже необходимо нам ограждаться словом, чтобы нам не поражаться стрелами врагов … Для всего этого нам не дано ничего другого, кроме одной только помощи слова; и если кто не имеет этой силы, то души подчиненных ему людей постоянно будут находиться в состоянии нисколько не лучше обуреваемых кораблей. Как же кто-нибудь, оставаясь невеждою, может обличать противящихся? Все это вымыслы и предлоги и прикрытие беспечности и лености… Одних дел недостаточно для научения» (О священстве. 4, 5–8).

«Если двенадцать человек “заквасили” всю вселенную, подумай, сколь велика наша никчемность, если мы, пребывая в таком количестве, не в состоянии исправить оставшихся – а ведь в нас должно было хватить закваски на тысячи миров… Но то, скажешь, были апостолы. Что же из этого? Разве они Ангелы были? Но, скажешь, они имели дар чудотворения. Долго ли эти чудеса будут служить для нас прикрытием нашего нерадения?» (Беседы на Евангелие от Матфея 46, 2–3).

И если так было в древнем мире, то в современном информационном обществе и один в поле – воин. Особенно если это глава Церкви. У патриарха много возможностей для слова. Главное – чтобы ему было что сказать, и чтобы его слово могло бы убеждать людей нецерковных, а не просто убаюкивать уже православных мантрическим повторением заранее уже известных тезисов.

Скажете, что и «хворый молитвенник» может из кельи поддерживать церковных проповедников, сам же в тиши своей кельи  молясь за них? Но начальник – это тот, кто организует работу подчиненных, защищает их и, простите, находит деньги на оплату их труда и проектов.

Поскольку патриарх избирается пожизненно, то он еще станет и хворым и затворником. Но зачем же сразу такого избирать? Может, дать ему хоть несколько лет – да поработать?

Мнение Церкви  скоро выскажет собор. А я пока думаю – так.

  Блог диакона Андрея Кураева, 14 января 2009 года

 * * *

В 21 веке патриарх должен быть миссионером

В 21 веке патриарх должен быть миссионером. Патриарх должен быть не просто далеким телевизионным образом или именем, возносимым за Богослужением. Его слова и аргументы должны быть запоминающимися. Такими, чтобы студенты могли бы потом пересказывать друг другу содержание случайно услышанной патриаршей речи. В современном информационном обществе неверно присловье «один в поле не воин». У патриарха много возможностей для слова. Главное – чтобы ему было что сказать, и чтобы его слово могло бы убеждать людей нецерковных, а не просто убаюкивать уже православных мантрическим повторением заранее известных им тезисов.

Убежден, что патриарха Кирилла мы еще не знаем. Я много раз видел, как выпрямлялись и менялись люди, пойдя «на повышение». Как менялись парни-одноклассники, принимая постриг или священство. Как менялись друзья игумны, принимая благодать епископства. 

Думаю, так будет и сейчас. Одно дело – митрополит Кирилл, по должности главы ОВЦС «крайнелевый», отвечающий за улыбки внешнему миру. Другое дело – патриарх, ощущающий на себя ответственность за всю Церковь и поддерживаемый ее молитвами. Это как водитель машины и штурман-советник. Ощущение машины и дороги у водителя все же свое, особое. Даже сейчас как Местоблюститель он уже говорит иначе. И я не думаю, что это просто предвыборная коррекция курса. Ибо зачем Патриарху дружить с чужими, если от него из-за этого будут отходить свои? Горбачев стал «лучшим немцем», но худшим руководителем России. Урок слишком нагляден А митр. Кирилл слишком умен, чтобы не учитывать его.

Итак, у митр. Кирилла есть три «недостатка»: 

1) Он с точки зрения многих православных слишком секулярен. Но для Церкви и страны в ситуации миссионерско-демографического кризиса это скорее плюс.

2) Его имя постоянно поминают в связи с «табачным скандалом». Но разве его подпись стоит под соответствующими обращениями во властные органы? Думаю, что это была та ситуация, когда митрополит по-монашески взял на себя чужую ответственность, чтобы не подставлять под удар критики того, чье имя в общественном мнении тождественно имени всей Церкви. И ради чести Церкви он отказался от самозащиты...

3) Он слишком экуменичен. Но, повторю, это поправимо. Патриаршее чувство ответственности за огромную Церковь изменит точку внутреннего баланса. Так, это, кстати, произошло и с патриархом Алексием, который в 70–80 годы был гораздо более экуменичен, чем митр. Кирилл в 90-е. Но за 20 лет своего патриаршества он ни на йоту не поступился Православием. На чистоту православного исповедания митр. Кирилла экзаменовали очень строгие эксперты. Зарубежная Церковь в течение многих лет считала главу ОВЦС своим главным оппонентом. Но в ходе личного знакомства и дискуссий именно с митрополитом Кириллом РПЦЗ согласилась с тем, что Московская патриархия исповедует чистое православие.

Зато опыт диалога, который есть у митрополита Кирилла, может заслонить страну и Церковь от многих бед. Будущее страны и церкви с каждым годом будет все в большей мере зависеть от способности Патриарха вести диалог с людьми, исповедующими другие религиозные взгляды. Нет, никто не собирается подчиниться Римскому папе или Далай-ламе. Но умение спокойно разговаривать, сохраняя мир и согласие с теми же мусульманами – это условие сохранения страны. Россия существует ровно до того дня, пока мусульмане и христиане могут мирно жить на одной улице, в одной стране. Если собор выдвинет человека, который избрал своим имиджем позицию угрюмого и закрытого ортодокса, это может обернуться такими потерями, что даже судьба Ливана покажется завидной.

Очень некорректно поступают критики митр. Кирилла, когда берут канон 3-го столетия и сопоставляют его с поступками епископа 21 века, делая вид, будто в промежутке между этими столетиями позиция Церкви была неизменной…

Вот записи в Дневниках св. равноапостольного Николая Японского о его присутствии на молитвах инославных христиан и об их присутствии на православных службах:

«17 апреля 1905. Светлое Христово Воскресенье Из иностранцев были Rev. Jefferys, американский епископальный миссионер, певший в правом хоре, и The Ven. W-m M. Jefferys, Archdeacon of Little Rock, как значится на карточке, и еще двое; все – до конца богослужения, и потом разговелись вместе с нашими служащими Церкви…

29 июня 1905. Среда Праздник свв. Петра и Павла. Литургию и после нее молебен совершал соборно с 6-ю иереями. Между тенорами в правом хоре был и Rev. Jefferys, американский епископальный миссионер, всегда аккуратно приходящий петь всенощную, а сегодня певший и обедню…

10 января 1910. Перед богослужением явился английский Bishop Cecil и просил показать ему, как у нас совершается Божественная Литургия. Я взял его в Собор, причем он надел фиолетовое платье, поставил его сначала на клиросе, чтоб он видел все, от входа Епископа в Церковь до перехода его в алтарь; потом провел Bishop’а в алтарь, и, по возможности, насколько это прилично было во время богослужения, объяснял ему порядок службы; он при этом имел у себя служебник Литургии Златоуста на греческом языке…

18 января 1901. Утром получил письмо от [?] из Иокохамы, в котором изъясняет он: “Американская Церковь в Цукидзи слишком мала, чтобы поместить всех желающих присутствовать при мемориальной службе (Memorial service) в субботу, день погребения в Англии Королевы Виктории. Потому нельзя ли устроить сию службу в «Greek Cathedral (нашем Соборе)», где могли бы участвовать все желающие”. Мне кажется, я согласился бы дать Собор для поминальной службы такой исключительной важности, какова нынешняя. Но, конечно, с тем, чтобы алтарь открываем не был и по-протестантски Собор убираем не был, то есть скамеек не вносили бы, органа тоже, а пусть бы вошли в Собор, как он есть, и помолились по-своему. Царь Соломон молился, чтобы и “молитва иноплеменников в построенном им храме была услышана”, – отчего же и в нашем храме не молиться иноплеменникам?

15 января 1901. Приходил Bishop Awdry пригласить на службу по поводу кончины Королевы Виктории. – Вы будете в облачении? – Не в богослужебном, а в моем епископальном платье. – Приготовить для Вас место на эстраде? – Мне хотелось бы сидеть с простыми верующими; там я внутренно сотворю свою молитву за Королеву, которую душевно уважал… Не следовало бы и Преосвященному Тихону (будущему св. Тихону Московскому) в Америке являться в мантии на ординации епископального бишопа, как он фигурирует ныне в рисунках по Америке».

Кстати, и сама королева Виктория была в русском посольском храме в Лондоне на панихиде по убиенному императору Александру II.

Митрополиту Кириллу ставят в вину организацию саммита глав религий и упоминание в документах саммита о Едином Боге. Но и в этом нет новизны. 45-я статья Основных законов Российской Империи гласила: «Евреи, магометане и язычники, да и все народы в России пребывающие, да славят Бог Всемогущего разными языками по закону и исповеданию праотцев своих» (Собрание законов. т. 1. СПб, 1897)…

Я же надеюсь на избрание митр. Кирилла. Он – единственный, в чьем присутствии умолкает даже Познер.

 

Статья в Литературной газете от 21.01.2009

Блог диакона Андрея Кураева, 21 января 2009 года





Голосование за статью

 /  Не понравилась  -  23

Комментарии:

игорь 20.11.2021 в 09:01:54

Нужно отдать должное такому достаточно одиозному "в современном исполнении" персонажу как д. Андрей, т.к. в данных статьях он достаточно убедителен и, надеюсь, искренен, что мы можем уже и проверить опытно по прошествии стольких лет патриаршества Святейшего... И зная и разделяя (!) отношение к недостойным поступкам (уже лишенного сана?) Кураева, также хочется и редакции сайта высказать уважение за гражданскую "смелость" в публикации на своих страницах суждений дьякона (?), на тот момент довольно объективно оценившего деятельность и перспективы будущего патриарха.

Добавить комментарий:

Код анонса статьи для вставки в блог или на сайт

показать анонс